kador (kador) wrote,
kador
kador

Category:

ирано-израильскиe отношения

Давно спрашивала умных людей о взаимоотношениях Израиля с Ираном. Спасибо nicshe2003.

После провозглашения в мае 1948 г. независимости Израиля прошло почти два года до его единодушного признания де-факто Ираном на заседании кабинета министров во главе с Мохаммад-Саедом Марагеи 6 марта 1950 г. Обратим внимание – де-факто. Ранее, во время своего первого государственного визита в США в ноябре 1949 г., шах Ирана сделал по поводу намечавшегося признания Израиля следующее заявление:" Мы – истинная мусульманская страна…В своей истории Иран был всегда толерантен ко всем религиозным меньшинствам…То, что мы до сих пор не признали Израиль, объясняется тем, что как мусульманская страна, мы обязаны естественным образом прежде обсудить это с другими мусульманским странами". Сам премьер-министр, объясняя сенату - верхней палате иранского парламента - решение своего кабинета, аргументировал его следующим образом:"

У нашего правительства и иранского народа за его долгую историю никогда не было каких-либо расистских или антирелигиозных взглядов или подходов. ..Установление отношений с израильским правительством…было нормальным актом, реализованным в соответствии с миролюбивой политикой, которой иранский народ верен и будет всегда верен…Международная ситуация диктует нам необходимость уважения по отношению к решению ООН…Фактическое признание Израиля было в полном соответствии с нашими национальными интересами и престижем страны. На деле двухлетняя отсрочка с принятием этого решения была актом уважения по отношению к арабским странам". Так был сделан основополагающий шаг к установлению конструктивных двусторонних отношений.

Однако учитывая энергичные протесты как внешнего характера, исходящие из арабских стран, так и внутри Ирана – со стороны укреплявшегося в тот период религиозного истеблишмента, а также большинства депутатов парламента и всей правой части политического спектра, признание де-факто не сопровождалось немедленным обменом дипломатическими миссиями. Уточним – налицо весьма похожая ситуация, но со сдвигом почти на 60 лет.

В Иране вопрос о пересмотре решения признания Израиля больше не вставал, хотя шах в своих отношениях с Израилем вынужден был всегда учитывать настроения исламского духовенства и не ставить под угрозу развитие отношений с арабскими странами. Именно поэтому ирано-израильские отношения в течение многих лет реализовывались в обстановке большой секретности, и именно в этом, по всей видимости, состоял смысл признания Израиля де-факто, никак не переходившего в де-юре. Иногда, правда, иранский монарх аргументировал необходимость такой двойственности в диалоге двух стран тем, что, якобы, резолюция ООН о разделе Палестины и создании еврейского и арабского государства реально не претворена в жизнь.

В случаях, когда ему приходилось напрямую отвечать на вопрос состояния двусторонних отношений, он, при своей сановности, заметно смущался. Подобная половинчатость часто провоцировала немалые курьезы. Американский исследователь ирано-израильских отношений С.Собхани приводит следующие примеры. Когда в декабре 1961 г. тогдашний премьер-министр Израиля Д.Бен-Гурион возвращался по завершении официального визита в Бирму через Тегеран, в столичном аэропорту должна была состояться почетная церемония встречи. Однако она была отменена. В самолет поднялся сам премьер-министр Ирана Али Амини и объяснил причину:"Мы не хотели бы придавать открыто публичный характер иранским отношениям с Израилем.

Пусть это будет нашим взаимным секретом". Тот же Амини, будучи в свое время послом в Вашингтоне, всегда просил своего израильского коллегу Аббу Эбана при посещении иранского дипломатического представительства парковать машину поодаль и добираться оттуда пешком. Вот еще один, более серьезный инцидент такого же плана. В конце 1962 г. Амини по просьбе израильского правительства согласился встретить главу израильского МИДа Голду Меир во время ее остановки в аэропорту по пути с официальным визитом в Западную Африку.

Он дал строгие указания по поводу того, что встреча должна пройти в обстановке "высочайшей секретности" и без публикаций в иностранной прессе. Израильские официальные лица, тем не менее, дали указание освещать всю церемонию, начиная с посадки самолета, для трансляции по национальному радио. Самолет должен был прибыть в 0.30 после полуночи. К сожалению для израильтян, по техническим причинам вылет был задержан на 4 часа в промежуточном аэропорту на Кипре. Между тем, в аэропорту в назначенное по расписанию время уже находился шеф САВАКа (персидская аббревиатура Сазманэ Эттелаат ва Амнийатэ Кешвар – Организация по информации и безопасности страны, аналог советского КГБ) и высшие чины иранского МИДа. В 1.30 ночи по тегеранскому времени "Голос Израиля" передал "новость" о встрече в Тегеране между Г.Меир и А.Амини.

Эту новость записала арабская служба ВВС и через час передала в эфир. Коммуникационный центр САВАКа тут же ее засек и передал прослушать Амини. Тот был шокирован и взбешен, и тут же приказал всем встречающим немедленно покинуть аэропорт, оставив лишь одного рядового сотрудника МИД для официального протокольного приветствия израильского министра.

Много фактов показывают высокий, а для отношений Ирана с соседними странами – беспрецедентный - уровень ирано-израильского взаимодействия, особенно в конце 1960-начале 1970–х гг. Несмотря на это, и в тот период Иран продолжал выдерживать низкий профиль своих отношений с Израилем. Фактически, глава израильской миссии обладал посольским статусом и был вхож в самые высокие кабинеты на иранском Олимпе власти. Тогдашний израильский посол Меир Эзри был частым гостем в рабочем кабинете Мохаммада-Резы Пехлеви, и попасть туда, судя по всему, ему было гораздо легче, чем многим шахским советникам.

Никакого ущемления прав Израиля здесь не отмечалось. Если они и были, то, к досаде израильтян, только в церемониальной части. Посла не приглашали на мероприятия, обязательные для руководителей других дипмиссий. На здании на улице Тахте-Джамшид, 5 в Тегеране не было никаких опознавательных символов израильского дипломатического представительства – ни флага страны, ни таблички с наименованием посольства.

Все арабские страны, имевшие в иранской столице свои посольства, знали об этом и воспринимали сей факт, как показатель необычности этой страны. Израильтяне же старались понять этот феномен и относили его за счет сильных исламских сентенций значительной части иранского общества, занимавшего сторону своих мусульманских единоверцев в арабо-израильском конфликте. Низкий профиль официальных двусторонних отношений не снимал глубокого и достаточно диверсифицированного содержания. Подобное распространялось и на иранское представительство в Тель-Авиве, официально считавшееся секцией посольства Швейцарии.

Такие не всегда приятные обстоятельства, имеющие мало прецедентов в дипломатической практике, ни в коей мере не затрудняли ирано-израильский диалог, вершившийся на самых различных уровнях. Когда возникала необходимость обсудить проблемы, одинаково злободневные для обеих стран, шах без особой огласки встречался с израильскими премьер-министрами. На этих встречах он всегда подчеркивал общность позиций Ирана и Израиля по противодействию радикализму в арабском мире, высказывался по общности взглядов двух стран на региональные проблемы. Таковы уроки прошлого. Их нельзя игнорировать, но не следует и абсолютизировать.


источник - http://mishmar.info/azerbaiedjan-sblijenie-s-izrailem-distancirovanie-ot-irana.html --> http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html
Tags: политинформация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments